Как я поехал на войну. Платон Маматов

От себя:

Бесполезный, потому что уже скоро сутки, как мы мечемся по расхристанным лесополкам, уклоняясь от артиллерии, расстреливающей нас с дальних позиций. Не в кого стрелять.

Я бегу, продираясь сквозь заросли акации, по сухой, выжженной солнцем траве. Ветки, усыпанные колючками, цепляют за форму, ремень автомата, рюкзак, больно, до крови, рассекают руки, норовят хлестнуть по лицу.

Фото от брата моего Макса

Почему Данил просто не сбежал оттуда? Его что там, на цепи везде водят? Резко ломанулся бы через кусты куда глаза глядят и всё.

...когда старший группы озвучил задачу, у меня стали ватными ноги, в животе возник противный липкий холод, а дыхание перехватило так, что я даже не мог сглотнуть.

Мы должны беспрекословно идти туда и на те задачи, куда невозможно или нецелесообразно посылать подразделения, сформированные из вольных людей. Это условие сделки.

Братья пашут в учебке, как негры до изобретения равноправия. Все, кроме одного продуманного.

А нет, кроме двух. Второй уже на передовой прохлаждается, в группе медпомощи и эвакуации.

«Тоже Россия» от России отличается примерно всем. Люди, говор, нравы, виды, погода, флора, фауна, архитектура, дороги - все не такое. Даже вода на вкус другая.

Наша группа отходила через село после задания, и на северной его оконечности я был отсечен огнем противника от своих товарищей. Ждать меня они не могли, поскольку сами находились под обстрелом и им нужно было перемещаться.

Впервые за это время я обрёл абсолютное, полное одиночество, которое невозможно в СИЗО, невозможно в колонии и практически невозможно на войне. Везде и все время с тобой кто-то есть. В камере СИЗО, на бараке в лагере, на производстве, в учебке, в расположении, в окопах, на позиции, на задании - я всегда был с кем-то. И вот впервые, резко и неожиданно, я оказался в чужом доме, в неизвестном мне месте, в какой-то ужасной, совершенно чуждой мне по природе, по духу, по укладу - стране, совершенно один, наедине со своими мыслями и эмоциями, которые сейчас ничего не сдерживает. Я буквально

Меж тем, как пишут мастера литературного жанра, смеркалось. Командование, естественно, с самого утра знает о состоянии нашей группы, о пятисотых и о двухсотом. То, что задача не выполнена и не может быть выполнена. То, что задачу минимум мы выполнили, не допустив проникновения противника на свой участок в светлое время суток (а в темное время они и не полезут). Мы, наконец-то получаем разрешение на отход.

Считается, что мы люди отчаянной жизни, отбитые на всю голову, одной духовитостью способны проламывать любое сопротивление. Эх, если бы...

В окрестностях пгт Работино, о существовании которого я даже не догадывался в прежней жизни, но которое теперь уже навсегда станет для меня знаковой точкой на карте, есть объект, несущий поэтическое название "очко Зеленского".

Шторм Z - это современные штрафные/штурмовые батальоны. За глаза их называют «одноразовые». Мужиков расходуют быстро и безжалостно.

Министр обороны Галлант в ответ на вопрос о международной легитимности израильской военной операции: «На войне миссия – победить, все остальное менее важно. Чего бы это ни стоило, и даже если некоторым странам мира это не понравится, мы будем продолжать, пока не победим».

Косечка! Ваш то мэр Петрозаводский – красавец-мужчина, оказывается. И с личной храбростью всё в порядке, и совестью, и в голове полный порядок присутствует.