"Где мой автомат?" - кричит товарищ с другой стороны БТРа. Командир между тем орет: "отходим к лесополосе". Цепочкой, друг за другом, бежим в сторону деревьев. Экипаж БТР уходит с нами. Они без брони, без касок, без оружия. У одного лицо разбито в кровь. Я бегу и думаю о главном: не сбить дыхание. Дышать ровно. Главное не сбить дыхалку. Во мне 63 кг. На мне бронежилет, каска, рюкзак, забитый медикаментами, пачками патронов, батареями для азарта, автомат и шайтан труба. Грубо говоря, полменя. Все это надо тащить бегом, не останавливаясь, по возможности, дальше, дальше от БТРа. Что с ним случилось, я не понимаю. Попадание? Не похоже. Мина? Вроде не было характерного взрыва. Это я потом узнаю, что мы на полном ходу влетели в противотанковый ров. А сейчас я бегу к лесополке. Все мы бежим к лесополке, а по нам уже работает миномет. Кто в лесу? Чей он? Кто там? Я ничего этого не знаю. Должен знать командир, но я не уверен. Может и он не знает. Но на открытом месте нельзя стоять. Значит вариантов нет, кроме как туда, под прикрытие деревьев, где, впрочем, может быть все заминировано. Тем не менее, на душе мне легчает. Странно говорить такое, но дедушки в окопах очевидно отменяются. Человек больше всего боится неизведанной угрозы, а текущая мне понятна, я ее проходил много раз: под прикрытием лесополки выйти из зоны обстрела в относительно безопасное место. Выйдем, даст Бог. Главное что бы в лесополке не было дедушек с пузиками. Мы бежим по дороге, вьющейся между деревьями. Мины ложатся по правую руку, достаточно далеко. Я уже обстрелян к этому времени настолько, что по звуку понимаю, что можно не пригибаться, не достанет. Меня обгоняет мехвод. Здоровый мужик в красной, росгвардейской тельняшке. Это плохо. Хохлы не носят тельняшки, это орочья, мордорская одежда, непременный атрибут их пропагандистских роликов, где в них одеты грязные, пьяные, вонючие на вид кацапы, которым полуразложившаяся паночка из "Вия" серпом режет горло, бормоча что-то на мове... Мехвод неожиданно тормозит, поворачивается влево, кричит кому-то: "у тебя есть связь?" Идёт в лесополку. Слава Богу, в лесополке наши. "С Н. можно через тобой связаться?" Значит, только миномётный обстрел таит для нас угрозу. Но это ничего, ничего, ничего.... Не теряя темп, что бы не сбить дыхалку, я бегу дальше. Пробегаю метров пятнадцать и слышу сзади две автоматные очереди. Слышу топот за спиной. Истошный, надрывистый крик: "хохлы!!!! Уходим!!!!" Не наши в лесополке. Не у наших мехвод запросил связь с Н. Н. - крупный чин, позывной которого совпадает с названием большого российского города. Услышав его, хохол сказал: "щас я тебе покажу Н." и метнулся к оружию. Двое наших, замыкающих, стали свидетелями этой сцены, выйдя из-за кустов и убили его. Но сами не ушли. Один за другим полегли там от огня его побратимов. Я узнал это позже, от оператора дрона соседней части, который видел все происходящее. Тогда я не знал, что с ними произошло. И про убитого хохла я не знал. А мехвод улизнул, успел убежать. Обогнал меня на дороге все так же крича: "хохлы, хохлы!!" Сейчас я понимаю, что если бы он не свернул в лес, а, не заметив хохла, прошел дальше, тот вышел бы прямо на меня и увидев на мне белые ленты, расстрелял бы меня сбоку. Я бы даже ничего не успел предпринять, скорее всего. А так я ушел далеко вперёд. Но теперь это уже мало что меняет. Вся лесополка будто зашевелилась. По нам открывают огонь с двух сторон. Будто вши по гаснику, отовсюду ползут хохлы. Так нам кажется. Будто их сотни, тысячи, миллионы. Они кругом. Они везде. Мы бежим. В кино пули свистят, издавая характерный, эффектный звук. Я всю жизнь представлял себе, что и в реальности оно так. Но киношный свист пуль вообще никакого отношения к реальности не имеет. Пули не свистят. Они издают неприятный стук, воспроизвести который, описать, мне сейчас очень сложно. Но его надо один раз услышать, и больше его ни с чем не спутаешь. Я перебегаю открытые пространства с той же скоростью, что и бегу под защитой деревьев. Все уже, мне не изменить темп не смотря на смертельную опасность.