Когда выходили со старой позиции, я шёл под красивым лёгким снежком, не слышал птицы. Да её и не было - разведчик на посту надёжный стоял. Светила Луна, таким, знаешь, мягким светом, который, отражаясь в кристалликах пока ещё пушистого, но уже лежащего на земле снега, не слепит смотрящие на него в ночной тьме глаза, а, напротив, делает освещение приглушённым, ровно таким, чтоб видеть всё, что нужно и получать при этом эстетическое наслаждение. Снега на тот момент нападало сантиметров 30.

Прошёл где-то треть пути, вышел на самый опасный участок. Нёс в тот, первый ещё, заход некоторые вещи в мешке и станину от АГСа, поэтому шёл по верху - ибо по окопу перемещать эту штуковину означало потратить силы, нужные для двух оставшихся походов.

Ночная тишина прерывалась только радиоэфиром, но после семи месяцев в окопе шипение и речь из динамика органично вписываются в окружающую обстановку, не мешая любоваться новогодним снегом, северным сиянием (да-да, у нас и оно было) или большущим клином журавлей, например.

И тут происходит "пдутх". Я зачем-то остановился, посмотрел на звёздное небо. Спросил разведку "что это было?", но ответа не дождался - есть там радиотени на пути, видать, в неё и попал тогда. Следующий "пдутх" раздался сильно ближе и прогнал обуявшее меня отупение. Я прыгнул в окоп и быстро-быстро дополз до ближайшего перекрытия.

А ведь это тупость, подумал я. Полтора месяца на полигоне, потом ещё семь на передовой я сам работал с АГСа. И по мне работали. Я знаю не только звук рванувшего рядом ВОГа, но и даже его свет. И вот на тебе - 30 сантиметров снега, благостное расположение духа, и всё. "Пдутх", который вообще не воспринялся как прилёт. Такие дела:)

***

Цитата