Мэн появился в моей жизни за много лет до сво. Я продавал мотик, он покупал. Сделки не случилось, но человек появился в моем френд-листе. Мэн тогда был антиподом себе нынешнему, по крайней мере, внешне. Он был стилен, необычен, периодически писал тексты. Я их периодически читал. Сталкиваясь с ним на страницах региональных сайтов, я ставил галочку: "А, это же он! Нифига себе, чем чел занимается". В самом начале мобилизации, когда уже была нужда во всяких дорогих электрических вспоминателях, но не было вообще потока донатов, я проводил занятия по первой помощи. Проводил в промежутках между частями и соединениями, отрывая время от семьи. Семья отнеслась с пониманием, спасибо ей. Для уходящих - бесплатно, для боящихся уйти - за малую копеечку. На берегу обговаривалось, что деньги пойдут не в карман, а на медицинскую расходку, гаджеты и прочее. На одно из таких занятий пришел Мэн. Выглядел он устало, неофитской дурнинки в глазах не было, была какая-то отрешённость. Через время узнал, что он ушел на фронт, а его Муза, заглянувшая на очередное бестолковое занятие, подарила мне отличный турникет. Он теперь ездит со мной в рюкзаке-подкидыше. Ещё через время узнал, что Мэн херачит медиком в сосновых лесах Зазеркалья, спасает людей. Видимо, чтобы не тронуться умом в такой благожелательной обстановке, Мэн начал писать. Но, это мои домыслы! По его оборотам речи, по декларируемым взглядам я понял, что он мне сильно ближе, чем многие близкие из гражданской жизни, и даже многие нынешние сослуживцы. Я вижу, как он прячет боль ушедших у него на руках в неожесточении к врагу. Я вижу, как он заворачивает в рассудительность острейшие моменты собственной жизни, и одна Вселенная знает, какой глубины было очко. Про которое Мэн писал с мудростью старца-отшельника. Нам обоим приходится выбирать, насрать ли читателю в душу, или наоборот поберечь его душу от виденного, слышанного, пройденного. Никому ведь лучше не станет, ситуацию уже не поменять, но плачет не один, а сотня. Царапает печенку его недосказанность, я знаю, что он хотел сказать, но не может. Не может потому, что тщеславие самых быстрых телеграм-каналов оборачивается трупами вчерашних героев, давших интервью. Потому, что переданный маме привет может обернуться бомбой под дверью старушки в Картофельном поясе. Потому, что гордыня: "Смотрите, как мы врагу в рот дали!" /обязательно подбоченясь/ - выльется в орду недобитков. Не однажды уже успешные тактики сливали. Ещё много потому, что. Поэтому, он молчит и пишет в основном об окружающих людях. Ведь это самое драгоценное, что есть вокруг него. Мне кажется, его это тоже по началу бесило. Хочется описать свои и чужие подвиги, басни, слышанные от других, глубину подлости человеческой и выси самопожертвования, а не вот это вот все. Но, через время, Мэн начал Писать сбольшой буквы Пэ. Видимо, вся срань военного бытия кристаллизовалась в Слово. Иногда Тэнгри даёт человеку Песню, да.. Брат, я знаю, что ты не останешься дома. Мы все вернёмся. Даже, когда война закончится, мы будем возвращаться, психологи гарантируэ. Спасибо, ты знаешь, за что. Береги себя, нам ещё дома много нужно сделать. Твой план мне понятен, и план А, и план Б. И я поддержу тебя в них обоих. А потом мы будем пить твой спирт и смотреть, как дроны мои картофаны опыляют. Ну и, восславим беспалево) Свидимся!