На передок нас доставили на вертолетах. Прямо из ДНР. Я первый раз в жизни летел на вертушке и все время, не отрываясь, смотрел в иллюминатор, глядя на незнакомые мне края. До этого я год видел только леса вокруг ИК 53, г. Верхотурья Свердловской области, а сейчас передо мной проплывали бескрайние равнины "новых территорий', с редкими, чахлыми лесополками. Не то что бы я никогда не видал таких мест, видал, конечно. Я же частенько катался в Астрахань на рыбалку, бывал в Оренбуржье, да и поблизости, в Челябинской и Курганской областях есть похожие ландшафты. Но все равно, мне было непривычно вот так вот, в короткий срок, вырвавшись из клетки, оказаться в совершенно не похожих на мою среду обитания, краях.

Вертолеты высадили нас в чистом поле, где из ближайшей лесополки сразу же выехали несколько Уралов. Прямо с кузова началась выдача автоматов и снаряжения. Все то же самое, с чем мы работали в учебке. Кто-то, строя из себя бывалого воина начал ворчать: "бля, и тут АК 12... Говорили на передке 74 дадут". Бывалые воины в курсе, что "двенашка" говно, и реальные пацаны воюют со старым добрым АК-74. Через несколько дней, не сделав ни единого выстрела, накрытые артой, часть из бывалых воинов будет по запчастям разбросана по лесополкам, и ей Богу, не все ли равно, АК-12 или АК-74 был у них в руках?

Мне, в частности, все равно. Я не бывалый воин, мне что ни дай, результат будет все равно одинаковый. Поэтому я спокойно беру АК-12, штык-нож, бронежилет и каску, и отхожу в сторону.

Не так я себе все это представлял. Я думал нас привезут в располагу, разместят, накормят, утром выдадут оружие и снарягу, затем, потихоньку начнут выводить на задачи. Нас же, вооружив и снарядив в чистом поле, грузят по тридцать человек в другие грузовики и сухо уведомляют, что прямо сейчас мы едем на передовую, на позиции. Все немного подавлены таким стремительным развитием событий, но делать нечего, едем.

В грузовике тесно и жарко. Сидим как селёдка в бочке, друг на друге. ГУФСИНовский воронок вспоминается как такси бизнес-класса. Общественность ропщет. Мат и проклятия в адрес Минобороны густо заволкаивают кузов. Мат сыпется в адрес друг друга, за отдавленные ноги, за случайные прилёты локтем по лицу. На ухабах все подпрыгивают в воздух, валятся друг на друга. И это при том, что все в броне, в красках, с оружием в руках. Едем долго.

По дороге КамАЗ ломается. Передок уже близко, слышится канонада. Всех выгружают, с вещами. В кучу сбрасываются вещи, мы рассыпаемся по ближайшим кустам, прячемся от возможного появления дрона. Водитель ковыряется с машиной, что-то чинит, грузимся обратно. Я уже в кузове понимаю, что потерял штык-нож. В учебке его не было, как крепить я не знаю, прицепил как-то криво к ремню и он сорвался у меня в кустах. Тронулись. Снова едем, машина сворачивает с дороги в лесополку, команда на выход. Снова все вещи в одну кучу, снова рассредотачиваемся по кустам, машина уходит, мы получаем команду собирать вещи небольшими группами, не толпиться и рассредотачиваться по лесополосе. Все, мы приехали в пункт своей временной дислокации.

Здесь мы начинаем потихоньку обживаться, окапываться. Но уже днём приходит приказ перемещаться в другую лесополку. Собираем вещи и тащимся в другое место, за километр отсюда. Все разом тащить невозможно, часть вещей я оставляю на потом. Возвращаюсь за ними и понимаю, что у меня уже украли спальник. "Сука, крысы ебаные," - у меня нет других слов, потому что ближайшие дни я буду спать на голой земле. Товарищ с лагеря отдает мне свою гражданскую куртку (тут многие тащат с зоны огромные баулы, набитые вещами. Все это будет утрачено и выкинуто в ближайшие дни, но пока что пыхтят и тащат), на ней я и буду спать сегодня вечером. Окопались кое как, прошел день. Стреляют вдалеке, по нашей лесополке прилетов нет. Беспокоит больше танк, работающий неподалеку, боимся, что будет по нему ответка, а достанется нам. Но Бог милует.

Между тем жрать нечего. Воды нет. Сухпай привозят на второй день, по одному на три дня. Воды нет.