5. Насколько сильно всё изменилось в армии после Киева и изменилось ли вообще?

В Озёрах как раз проявилось все то, чему нас учили. Что толком реально не работало и привело к лишним жертвам. Дивизион встал на поле длиной метров в 500, по 30 метров между орудиями.

Стали долбить Мощун, который был напротив, за рекой Ирпень. Расход снарядов было просто огромный.По 400 в сутки. Ни наблюдения, ни корректировки. Просто по иксам.

Ну и начались прилеты по нам. Раз где-то рвануло, второй. Стали закапываться. Потом ночью спалили, что над нами что-то кружит и жужжит. И с утра начался просто пиздец.

По пакету градов прилетало в нашу сторону практически через день, в остальное время то миномёт, то стволка. Воронки от некоторых оставались метра по полтора глубиной.

Приказ был один: «закапывайтесь». Мы, как кроты, зарывались все глубже и глубже. Нет бы раскидать орудия на сотню-другую метров или убрать эту кшм, которая на хер не сдалась, но стояла ровно посередине.

Стали таскать всякий стройматериал: доски, листы железа, воротины. Из всего этого городили блиндажи. Но тогда мы думали, что война именно так и выглядит. Мы долбим по ним, а они по нам. И кто кого перебьет быстрее!

Тогда из средств связи была только 168 и полёвка с тапиками. Вот эту полевку мы по несколько раз за пару часов бегали мотать после каждого обстрела.

Связи нет - значит жопа. Схватил за провод и побежал вдоль него. Бежишь до обрыва, ищешь второй конец, мотаешь, бежишь обратно.

От прилетов постоянно загоралась трава. Опять же эта полёвка сгорела. Бежишь новую линию тянешь. Тут же тушишь этот сухостой.

Вопрос связи - это половина успеха. Сейчас, спустя уже два года, мы набрались опыта. Научились воевать грамотно, почти без потерь. Но до того потеряли много товарищей.

Всё это благодаря средствам связи, большинство которых мы в итоге получили через гуманитарку. Теперь дивизион раскидан по-орудийно на десяток километров. А наш пункт управления находится минимум в нескольких км от ближайшего орудия.

В режиме онлайн на мониторе наблюдаем, как работает каждый ствол. С десятка БПЛА через раздаётся трансляция. Каждый снаряд стараемся положить в цель. Расходы снарядов измеряются десятками, но мы видим, какой урон мы наносим.

Тогда под Киевом мы не знали, что так можно и нужно воевать. Поэтому за это платили жизнями своих товарищей.

Р. S. К вопросу навигации и всего такого. Как уже говорил, все телефоны мы оставили при заходе в Белоруссии. Заходили по бумажным картам 1986 года выпуска. Сейчас же практически в обязательном порядке у каждого военнослужащего должен быть телефон с прокаченными картами.

Никаких перемещений колоннами. Вся движуха тягачей только по ночам. Будь то подвоз боеприпасов или перестановка орудия. По всякой мелочевке есть квадроцикл, уазики и нивы. Все получено через гуманитарку. Без такого тыла и поддержки конечно бы ничего у нас в армии не менялось. За это огромное спасибо.

6. Самое легкое и самое тяжелое направление?

Самое тяжёлое - Киев. Не потому, что враг оказался силен. Мы не были готовы к такой войне. Когда по твоему дивизиону бьют, не прекращая , и потери через день, то это очень страшно. Тяжело терять парней, с которыми ты недавно только разговаривал.

Кому то прилетело в голову, а кого-то лично приходилось откапывать из заваленного прилётом блиндажа. Сидели четвером у входа, услышали выход снаряда, нырнули в блиндаж. И этот первый же снаряд сложил его.

Двоих откопали, а двоих уже не успели. Легкие все были забиты землёй. Два друга были. Теперь лежат и на кладбище рядом. Это было страшно. Плакали, стесняясь и отворачиваясь друг от друга.

Другому колено вырвало осколком. Мина взорвалась в кроне дерева, а он лежал в окопе. Я лично мотал его, так как оказался рядом. Коленную чашечку разнесло просто. Мессиво из мяса и костей.

Это очень страшно. Тогда паники никакой не было. Делал все на автомате, но потом трясло уже просто дико.