И что еще давило, так это отсутствие информации. Никто не знал, что происходит и сколько это продолжится. Это не менее тяжело. За все время там получили по одному письму из дома. Жена писала, что через третьи руки узнала, что я живой. Что с детьми все хорошо. Что вроде идут какие то переговоры.

Опять все сидели по окопам и про себя плакали. Когда вышли в Белоруссию, то обнимались, радовались, что живы. Думали, что все закончилось.

Потом переехали под Валуйки. Заходили под Изюм. Сказали, что недели на три максимум. Ага. Тоже хапнули там немало. Опять бегал под обстрелом, мотал провода эти чертовы.

Сидели девятером в блиндаже два на два метра и по нам долбили кассетами, тогда ещё родными советскими с РСЗО. Иногда прилетали и 152мм. Думал, что если попадут в блиндаж наш, то мы все девять в один гроб поместимся спокойно. Но пронесло.

А вот сзади нас Мста стояла, самоходка, ей не повезло. Её разорвало так, что части ее в сотню кг валялись за 300 метров от неё. Ну и руки-ноги экипажа. Там было очень жарко, но потерь не было в нашем дивизионе. Слава Богу.

С этого направления мы уже работали повзводно, по 3-4 орудия с разносом по несколько сотен метров. Учились быстро.

Потом переехали под Кременную, в Серебрянское лестничество, где возможно в наших же окопах сейчас стоит враг. Из этого леса долбили. Встретили там 9 мая. Слушали парад Победы по радио.

Потом была Попасная. Её только забрали Вагнера, они двигались дальше, а мы работали в другом направлении, в сторону Лисичанска и Золотого. Вот там нам тоже досталось. Опять и 200, и 300. Каждый день обстрелы, каждый день хохлы долбили по вагоноремонтному заводу...

Это первый раз, когда мы стояли в городе. Сожженные девятиэтажки,каждый день пожары. Смятые машины везде. Размотанный частный сектор. За день на улице по 2-3 дома точно сгорало. Куча убитых осколками домашних животных: собаки, кошки и даже коровы.

Хохлы, потеряв город, просто долбили по нему нещадно. Там простояли почти полтора месяца.

Потом был Херсон. С июля по октябрь, до самого нашего отступления. Начиналось все круто. Жара, абрикосы созревают, живые деревни.

Поначалу только угораздило меня попасть в замес, когда срочно нужно было поставить средь бела дня два орудия в посадку. Нас по ходу спалили сразу.

Дождались, когда орудия отцепим и поставим,и стали долбить. Монотонно. Выстрел каждые 3-5 минут в течение получаса. Потом тишина. Прилетит дрон, кружит над посадкой, рассматривает, ищет нас. Потом по новой долбят.

В один из таких перерывов я пошел спилить пару деревьев на перекрытия и слышу, жужжит все ближе и ближе. Грохнулся на дно окопа, закидал себя землёй и лежал, не двигаясь. Думал, что по одному дохлому солдатику долбить не будут.

В итоге мы не сделали ни одного выстрела, но нам разбили оба орудия. По связи передали, чтоб уходили оттуда. Вышли опять же без потерь, но таких авантюр мы больше не делали.

Потом практически два месяца нормально стабильно работали. Хохлы постоянно накатывали, но все отбивалось. Местное население говорило, что копятся силы у хохлов совсем рядом, но мы успокаивали, что сверху по любому все знают. Ага.

В итоге прорвали наших соседей вдоль Днепра. Они покатились, а мы резко оказались в сосиске. Начался отход и началась жопа.

Из-за постоянных переездов средь бела дня, наши позиции быстро находили. Били всем. И высокоточкой, и шрапнелью. Тогда у нас потери примерно были, как под Киевом. Честно думали, что на другой берег уже не выйдем.

Каждый день Каховскую ГЭС долбили, а другого пути у нас не было для отхода. Но все таки смогли хохлов остановить, закрепиться и простояли ещё почти две недели недалеко от Бериславля.

Потом пошли слухи, что все равно будем уходить. Не верили, потому что видели, как и копают окопы в тылу, что укрепляют линию сзади нас.

Но в итоге пришёл приказ и все вышли. В плане моральном это было очень тяжёлое направление. Очень много народу там нам были рады. Ждали референдум, как праздника. Верили,что пришла Россия. Надеюсь, что они простят нас.