— По тебе бьёт, — ровным голосом сказал Звук. — Спалила, куда сныкался.
— Ну, да, — ответил я и замолчал.
 
А что тут ещё скажешь? Человек готовился ко сну после наряда, а тут ему на голову АГС притащили. К чести Звука, он ни единым словом меня в этом не укорил. Ещё три ВОГа прилетели в крышу и рядом. Я продолжал сидеть и молить Бога, чтобы сюда не стала работать полька или ещё чего похуже. Выбор у хохлов на том участке был внушительный.

Под одобрительное молчание наших миномётов и арты. Итого - шесть. По моей скромной персоне. Снарядный голод у ВСУ, не иначе.
 
Когда и эта птица ушла, я без сил побрёл в свой околоток, поблагодарив Звука за приют. Совсем рядом с моим поворотом, за пологом на входе в блиндаж, был виден свет. С воздуха незаметный. И опять услышал птицу. Пока она далеко, заскочил внутрь.

Познакомился с соседом. Им оказался Ренат, хозяин татуировочного салона из Казани. Разговорились, он поделился ужином и напоил чаем. После того диалога он стал для меня одним из главных собеседников в окопных разговорах. Спокойный, надёжный, культурный. Как Салават, о котором упоминал выше.
 
Та ночь наконец-то закончилась. А моя окопная служба продолжалась. Желание сменить обстановку на более спокойную и при этом остаться живым, росло каждый день спектакля, где нам были отведены роли пока ещё нужных режиссёру беззубых наблюдателей.
 
Ренат погиб на посту недели через две после нашего знакомства. Полька взорвалась в метре. Без шансов.

Салавата накрыла 155-я или 152-я, когда он пережидал обстрел в укрытии. Он был связистом и в тот день ушёл на "открытку" чинить провод, чтобы восстановить связь со штабом.

Саню взводного, одного из самых опытных офицеров батальона и просто честного человека, накрыли кассеты зимой 2024 года, на новых позициях.
 
Кто собирается на войну под влиянием романтических соображений - оставьте эту идею. Разбейте ожидания свои, осколки расплавьте горячим желанием повоевать и закопайте глубоко-глубоко. Романтики и эпичности здесь нет. Здесь каждодневный тяжёлый труд в чудовищных условиях под перманентным гнётом безысходности.
 
Готов к такому? Справишься  с волнением при обстрелах? Сможешь жить в окопе годик - другой без ротации? Тогда вперёд, на пункт отбора. Желаю тебе вернуться живым и здоровым.

Здесь ты узнаешь себя настоящего и сможешь с этим своим истинным "я" помириться, принять его, каким бы оно ни было, и дальше по жизни действительно быть, а не казаться.

Дорогого стоит.

Ещё сможешь ударить по врагу. Внести вклад в общее дело. В этом пропаганда (правильнее будет написать "невнятное мычание ответственных за госинформполитику профнепригодных должностных лиц") не врёт.

На фронте люди очень нужны. Именно они не пускают врага дальше. И дают возможность жить в мире своим семьям и всем другим, кто по какой-то причине сейчас в тылу.  
 
***

P.S. С тех пор обстановка несколько изменилась. Потихоньку, помаленьку, но в главном.

К нам почти перестали отправлять штрафников. Местами случается РЭБ, а наши артелы даже в контрбатарейку пытаются, время от времени.

Работает авиация. И свои глаза появились, поэтому в эту игру мы с врагом теперь играем вдвоём. А боеприпасов у противника стало по сравнению с летом сильно меньше. Во всяком случае, на нашем участочке.
 
Сейчас такой сентиментальный текст я б уже не смог написать при всём желании. Перечитал перед отправкой Платону - будто дитё какое писало. Сейчас бы изложение этого вот всего заняло б четыре предложения, два из которых о погибших однополчанах.