Считается, что мы люди отчаянной жизни, отбитые на всю голову, одной духовитостью способны проламывать любое сопротивление. Эх, если бы...

Командир наш машет рукой. Упрашивать бесполезно. Не пойдут. Не пойдут, хотя там, в этих штанах сидит человек десять, не больше. Можно их загасить. Там тоже не супервоины. Автоматы и один пулемёт. У нас "мухи", "шмель", РПГ, можно загасить, но не вчетвером. Вчетвером мы садимся в оборону и начинается долгий взаимный прострел серой зоны.

Мы с хохлами в одном окопе. Пару дней назад они дерзко штурманули наш опорник, заняли его, и теперь вклинившись в нашу линию обороны отсекли примерно километр наших окопов, уходящих туда, в сторону чертова "очка Зеленского". Мы сидим на углу девяностоградусного поворота, потом десять метров серой зоны, снова поворот, и там уже они. Теперь и наша и их задача простреливать серую зону так, что бы никто не решился в нее сунуться. Это надо делать постоянно. Потому что если не делать этого, то они могут попробовать сюда сунуться, и если допустить их до поворота, хана не только нам, но и сидящим в обнимку с автоматами мобикам. Их просто перестреляют в траншее так, что они даже ничего не смогут сделать. Да они и не будут пытаться, они гуртом, топча друг друга побегут, теряя оружие и снаряжение. Ведь именно так было два дня назад. Хохлы тоже не хотят повторения нашего захода. Да, мы потеряли одного человека при разведке боем, но второй то ушёл и унес с собой крайне важную информацию: где они сидят, а где их нет. И оттуда где их нет, можно достать их там, где они есть. Они это все понимают, они знают, что если русские сейчас вернутся со знанием их расположения, им будет тяжко, а скорее всего им будет конец, потому что они сидят в нашем окопе, и отходить им по нему некуда, только наружу, в чистое поле и ломиться до своей лесополки. Но они до туда не добегут. Если мы выкурим их наружу и займем позицию, подтянем пулемёт, то это все. Никто никуда не добежит. Мы и должны были так сделать. Но всемером. При самом трагичном для нас раскладе - впятером. Но вчетвером нам уже не справиться. Вчетвером, в принципе, мы уже можем запрашивать разрешение на отход. Но нам этого никто не даст, раз, во-вторых, нельзя этого делать. Уйти сейчас, расшевелив это осиное гнездо и вытянув их сюда, на свой угол это значит сдать ещё километр наших окопов. Мобики не удержат. Поэтому мы остаёмся и начинаем простреливать серую зону. Про штурм уже речи нет, как я сказал. Просто не дать им сюда зайти, большего мы не сделаем. Наша проблема в том, что обозначив свое присутствие здесь, мы соответственно и вызываем на себя их огонь. Нас пытаются выковырять с этого угла минометом, АГСом, именно здесь я впервые знакомлюсь с FPV-дронами и переживаю их атаки. Идут долгие, томительные часы. Мы сменяем друг друга на углу, и пока один стреляет, второй заполняет магазины. Бк расходуется как на полигоне. Я даже в этих условиях не могу преодолеть свою природную скупость. Я экономлю. Я стреляю по большей части одиночными, и изредка щелкаю предохранитель на короткие очереди. Три очереди по три патрона. Несколько раз одиночными. Мои товарищи стреляют как в Берлине 45-го, только гильзы звенят. Переодически старший группы простреливает сектор из пулемета, сразу по полленты. Иногда кидаем в их сторону гранаты. К нам, осмелев, подтягивается группа поддержки из числа мобиков. Тусуют где-то вдали, на безопасном расстоянии, но постепенно осваиваются и откуда-то оттуда по-сомалийски, из-за бруствера окопа постреливают куда-то в сторону Киева. Ну, ладно, Бог с ним. Без вреда и то вперёд.

Жара. Очень хочется пить. С водой у нас беда. Но зато есть повод подарить мобикам ощущение значимости и причастности к великому сражению. За водой для нас они убегают охотно и даже, как мне показалось, с радостью. Носить нам воду, патроны и даже отдать свои сухпайки они готовы. Попив, я, ничтоже сумняшеся беру и сухпай. Как бы там ни было, но есть надо. В самый разгар трапезы в бруствер над моей головой прилетает граната с АГС, меня осыпает несколькими килограммами земли, в земле и чудеснейшие тефтели из сухпая. Досадно....