Свежий Туленков, леди и джентльмены. Вопросы по достоверности текста - к автору

***

Дом, куда нам надо отойти, рядом. Его видно прямо из проема, оставшегося на месте стены. Короткая перебежка, и мы на месте. Но эта небольшая дистанция превращается в очень труднопроходимый участок, потому что на самом подходе к дому, по нам начинают стрелять с другой стороны дороги, с расположенной неподалеку двухэтажки. Кто-то падает на землю, кто-то, как я, ускоряется, что бы скрыться в дворовых постройках. Разбираться, кто по нам стреляет, некогда. Но, скорее всего, свои. Часть наших добегает до дома и заскакивает внутрь. Я не решаюсь, я забегаю в ближайший кирпичный сарай и прячусь там. Стрельба умолкает. В окне дома появляется незнакомый мне мужик, вскидывает автомат. Понятно, что это свой, но он меня не знает, я же на позициях чужой части. Я говорю кто я и откуда, называю позывной. Он спрашивает куда-то вглубь дома у кого-то из тех, с кем я пришел, есть ли такой. Там подтверждают.

Все вроде нормально, утряслось, но хохлы начинают обстрел. Кассетки мне не страшны, но вперемешку с кассетами они кладут мины. Первая ложится далеко от меня, но это вопрос времени, когда мина ляжет где-то неподалеку. Кричу в дом, что бы запустили. Мне открывают дверь, я в три прыжка заскакиваю на крыльцо и оказываюсь внутри. Дом полон людей. Много раненных. Лежат, сидят на полу. Из моего дома ранены все до единого, кроме меня. Всех ожидает эвакуация. Ну и я, соответственно, планирую эвакуироваться с ними. Моя эпопея в Н-ке подходит к концу, мне уже пора выбираться к своим. Мало того, что это само по себе не простая задача, пора уже подумать, как четко и убедительно объяснить где я был, и чем занимался эти трое суток, отбившись от своей группы. Ну и почему я не вышел из Н-ки раньше. Я рассчитывал на поддержку местных командиров, которые видели, что я не пятисотился где-то в лесополке, а был на самом что ни на есть передке. Которые могут подтвердить, что возможности выйти из села у меня не было по причине интенсивных боевых действий, в которых я принимал непосредственное участие. Но сейчас тут всем явно не до меня. Ладно, думаю, разберемся позже. Пока надо реально отсюда выйти. До пункта эвакуации километр вниз, по главной улице села. Но пройти этот километр задача нетривиальная. Как только хохлы поняли, что десант провалился, они начинают крыть по селу из чего только можно. Судьба своих собственных солдат, которые ещё сидят где-то, местами, по занятым домам села, их абсолютно не волнует. Это расходный материал, он уже списан. Цинично глядя на вещи, украинское командование можно понять. Эти люди уже мертвы. Им выписан билет в один конец. Эвакуировать их никто не будет, да это и невозможно. То, что они сейчас ещё живы, то, что они ещё дышат, курят ничего ровным счётом не меняет. Вопрос очень короткого времени, когда наши зачистят все места, где они засели и убьют их. Так чего терять это время? И укрокомандование его не теряет. Северную окраину Н-ки начинают разбирать с двух сторон одновременно. Те дома, в которых находились мы накрывают наши, потому что там могут засесть остатки разбитых штурмовых групп противника, а вторую линию, включая дом, в котором сидим сейчас мы все, разбирают хохлы. Пленный у нас уже есть, больше нашему командованию не надо. Насчёт остальных указания очень четкие. Обнулить. Сидя у стены, на корточках, я внимательно слушаю "азарт", переговоры групп, выдвинутых на зачистку. Ловлю себя на мысли, что впервые с моего прибытия за ленточку, я, наконец-то наблюдаю, как разделывают хохлов. Обычно это мы все время откуда-то бежим, откуда-то откатываемся, эвакуируемся, теряем товарищей, технику, проваливаем задачи. Но в эту игру можно играть и вдвоём. Пленный доложил, что их было всего 18 человек. Сколько было в группе поддержки в лесу, он не знает. Но это и не интересно. Тех отбили ещё утром, и, частично, похоронили в домике стариков. Сейчас интересны только эти 17 человек, проникших вглубь села и рассыпавшихся по нескольким домам. Происходящее напоминает сафари. Хохлов вычисляют, блокируют и уничтожают с азартом и огоньком.